Вольтер: философ и лотерейный миллионер

Изображение: Wikimedia Commons

Вольтер — символ эпохи Просвещения: критик религиозного фанатизма, борец за свободу и гражданские права, выдающийся философ, писатель и историк. Однако мало кто знает, что при жизни Вольтер был очень состоятельным человеком. И свой стартовый капитал — около полумиллиона ливров, что тогда равнялось бюджету небольшого герцогства, — он сколотил на королевской лотерее. Рассказываем историю лотерейных побед Вольтера.

Сколько денег выиграл Синдикат Вольтера

Синдикат Вольтера больше года выигрывал главные призы, не нарушая ни одного закона и строго следуя официальным правилам проведения лотереи. В общей сложности Вольтер с друзьями выиграли около 7,5 млн ливров, что в современных реалиях составляло бы сотни миллионов долларов.

Как так получилось? Сошлось несколько факторов: финансовый кризис, математическая халатность чиновников и гениальная догадка его друга-математика Шарля де ла Кондамина, которую Вольтер помог реализовать. Но чтобы понять, откуда взялась сама лотерея, нужно коротко вспомнить историю Джона Ло — шотландского авантюриста, который едва не уничтожил экономику Франции.

Джон Ло и крах, который обесценил государственные бумаги

Джон Ло сын эдинбургского ювелира и банкира, в молодости блистал в игорных домах Европы: он считал вероятности лучше любого математика. Но главной его страстью были не карты, а сами деньги. Ло первым всерьёз предложил преодолеть зависимость от золота и серебра и ввести бумажные деньги, обеспеченные активами государства — землёй, налогами, будущими доходами. В начале XVIII века идея казалась дикой, пока во Франции не случилась экономическая катастрофа.

В 1715 году умер «король-солнце» Людовик XIV, оставив казну с долгом почти в 3 млрд ливров. Значительная его часть существовала в виде государственных рент — бессрочных именных бумаг: держатель получал ежегодные проценты, но вернуть вложенный номинал не мог. Когда правительство в одностороннем порядке снизило выплаты, доверие рухнуло, и рыночная цена рент упала в несколько раз. Регент Филипп Орлеанский, отчаянно искавший способы наполнить казну и поправить экономику, пригласил шотландца с «безумными идеями» ко двору и со временем дал ему почти неограниченные финансовые полномочия.

Ло основал банк, начал печатать бумажные банкноты и создал Миссисипскую компанию с монополией на торговлю с почти не освоенной Луизианой. Акции компании разрешили покупать за обесценившиеся ренты по их номиналу, и Париж сошёл с ума, поверив, что вскоре Миссисипская компания начнёт приносить огромную прибыль, осваивая и распродавая несметные богатства Америки.

Изображение: Library of Congress

За 1719 год цена акции взлетела с 500 до 10 000 ливров: герцоги продавали фамильные замки, лакеи наутро становились богачами. Но реальных прибылей из Америки не поступало, а банк печатал всё больше новых, ничем не обеспеченных денег. В 1720 году пузырь лопнул: акции рухнули, тысячи вкладчиков разорились в одночасье, Ло бежал из Франции и умер в 1729 году в Венеции практически нищим.

Франция осталась с двумя бедами. Во-первых, доверие к любым государственным бумагам было уничтожено. Во-вторых, на руках у населения всё ещё находились ренты, которые торговались намного ниже номинала: никто не хотел держать бумажки, приносившие мизерный доход. Падение акций Миссисипской компании потащило ренты на дно в результате масштабной чистки госдолга. На пике системы Ло люди массово отдавали государству свои ренты, чтобы взамен получить взлетающие акции. Когда акции превратились в пыль, правительство принудительно забрало у населения обесценившиеся бумаги Ло и выдало им новые государственные ренты в качестве компенсации. Но поскольку этих рент было слишком много, а платить по ним казна не могла, государство урезало их доходность. В итоге рынок наводнило множество подешевевших облигаций, которые торговались в разы ниже номинала.

Прошло девять лет. Правительство, всё ещё нуждавшееся в деньгах, решило запустить лотерею среди держателей рент: владельцы обесценившихся бумаг получали шанс выиграть крупную сумму, а государство — надежду вернуть доверие к своим обязательствам. Но организаторы допустили одну математическую ошибку. И её заметил друг знаменитого философа.

Как Вольтер и Ла Кондамин нашли дыру в лотерейных правилах

Изображение: Frick Art & Historical Center, Pittsburgh

Схема розыгрыша была следующей:

1. Участвовать в лотерее могли только держатели государственных рент. Так как бумаги были именные, контроль за продажей билетов возлагался на нотариусов. Они проверяли документы, убеждались, что покупатель действительно владелец ренты и что по ней билет ещё не выдавался.

2. Цена билета — 1/1000 от номинала своей ренты. Цена не была фиксированной: есть рента в 10 000 ливров — билет стоит 10 ливров, держишь ренту в 1000 — билет обойдётся в 1 ливр.

3. У победителей розыгрыша государство выкупало облигацию за 85% от её номинальной стоимости. Но главным стимулом был джекпот: казна ежемесячно добавляла в призовой фонд дополнительные 500 000 ливров, которые гарантированно доставались кому-то из участников. При этом шансы на выигрыш были одинаковыми для всех билетов, независимо от их цены.

4. Была и ещё одна деталь. Ренты номиналом 1000 ливров после краха Миссисипской компании можно было скупать на рынке практически за бесценок — никто не хотел держать бумажки, приносившие жалкие проценты.

Изображение:Bibliothèque nationale de France

Ошибку в этой конструкции заметил молодой математик Шарль Мари де ла Кондамин — по легенде, он поделился догадкой с Вольтером прямо за званым ужином. Логика была простой: чем дешевле рента, тем дешевле билет, а шансы у всех равны. Значит, если массово скупить мелкие ренты, можно собрать львиную долю всех играющих в тираже билетов, а в этом случае победа в ежемесячном розыгрыше становится практически гарантированной, притом что затраты на покупку билетов будут в разы меньше суммы выигранного джекпота.

Дальше главную роль взял на себя Вольтер. Он нашёл состоятельных инвесторов, убедил их вложить деньги, лично организовал синдикат, договорился с нотариусом, продававшим билеты, и руководил скупкой рент на вторичном рынке. Его связи, репутация и умение убеждать сделали возможным то, чего не смог бы добиться один математик.

Синдикат скупал тысячи обесцененных рент, приобретал по ним дешёвые билеты и выигрывал джекпот месяц за месяцем — с 1729-го до лета 1730 года. Погубила схему, по иронии судьбы, литературная привычка Вольтера. При покупке билетов участники регистрировали свои имена в специальных бланках у нотариусов, где по традиции было принято оставлять пожелания удачи. Вольтер же вписывал в бланки насмешливые фразы вроде «За гениальную идею Ла Кондамина!» и «Да здравствует месье Пелетье-Дефор!», подписываясь выдуманными именами. В конце концов чиновники заметили, что главные призы раз за разом уходят одной и той же группе людей, а ироничные девизы написаны одинаковым почерком.

Разразился скандал. Генерального контролёра финансов Ле Пелетье-Дефора, придумавшего лотерею, отправили в отставку, а саму лотерею закрыли. Однако Королевский совет встал на сторону синдиката: Вольтер и его друзья не нарушили ни одного закона — они просто воспользовались правилами, которые написало само правительство. В общей сложности синдикат выиграл в Королевскую лотерею около 7,5 млн ливров; доля самого Вольтера составила порядка 500 000.

Триумф разума и рождение новой экономики

Изображение: National Galleries of Scotland

Вольтер и Ла Кондамин заставили лотерею работать на себя, используя не удачу, а математику. Эта история – триумф разума над обстоятельствами. В эпоху, когда богатство зависело от знатности и королевских милостей, философ без титула, сын парижского нотариуса, сумел стать одним из богатейших людей Франции. Он сделал это не мечом и не интригами, а холодным расчётом, умением договариваться с людьми и способностью видеть то, что не замечали другие.

Но важнее денег было то, что они ему дали. Полмиллиона ливров стали билетом в ту жизнь, о которой Вольтер мечтал: жизнь без цензуры, без унизительных просьб о пенсии, без необходимости кланяться сильным мира сего. Он мог писать то, что хотел, и говорить то, что думал. Его лучшие произведения — «Философские письма», «Кандид», «Век Людовика XIV» — были бы невозможны без финансовой независимости, которую ему обеспечила лотерея.

В то же время нельзя сказать, что финансовая хитрость Вольтера дурно повлияла на Францию. Государство ничего не теряло от того, что приз из тиража в тираж выигрывали одни и те же люди. Более того, синдикат Вольтера стал одной из первых ласточек, возвещавших становление новой экономической системы в Европе — эпохи, где капитал и трезвый математический расчёт навсегда потеснили слепую веру в монаршую милость и сословные привилегии.

Экономика Франции XVIII века держалась на старых феодальных принципах: богатство определялось происхождением, а не умением вести дела и считать. Крах Джона Ло, а затем и лотерейный скандал с Вольтером показали, что эта система дала трещину. Деньги перестали быть привилегией только знатных родов. Человек с острым умом и математическим мышлением при достаточной смелости и определённом стечении обстоятельств мог обойти сословные ограничения, необыкновенно возвысившись за счёт финансового капитала. И таких людей становилось всё больше.

Франции потребовалось ещё полвека, чтобы осознать этот урок до конца. Но первые ростки капиталистических отношений, где побеждает расчёт, а не родословная, проросли именно тогда, в 1720-е годы, когда шотландский авантюрист печатал бумажные деньги, а французский философ с друзьями выигрывал лотерею за лотереей.

Так что же в итоге? Вольтер стал богат, а Франция — умнее. Скандал с лотереей никак не повлиял на благосостояние государства, ведь деньги в любом случае доставались участникам розыгрышей. Но случившееся заставило власти задуматься: наступала эпоха, когда сословные элиты начали терять своё влияние, а значит, менялись и правила социального взаимодействия. Происходило это медленно, через череду тяжёлых кризисов и ошибок. Но именно тогда, на рубеже 1720–1730-х годов, стало окончательно ясно: старый мир рушится, и в будущем побеждают не те, у кого длиннее родословная, а те, кто умеет быстро думать и хорошо считать.

Автор: Дмитрий Воронкин